К 70-летию New Scientist я попробовал представить, что нас ждёт в 2096-м. Я поговорил с десятками экспертов — они не всегда соглашались ни со мной, ни между собой, а картина будущего, которую я нарисовал, в итоге только моя. Но мне показалось, что читателям будет интересно услышать напрямую от нескольких самых громких имён в науке — об их надеждах и мечтах о конце века. Дальше — их собственные слова.
Дженнифер Дудна, соизобретатель системы редактирования генов CRISPR:
«Я бы очень воодушевилась, если бы мы дошли до профилактического применения CRISPR. Не лечить болезнь, когда она уже случилась, а думать о том, как защитить людей от Альцгеймера, Паркинсона и похожих заболеваний. Если бы мы устранили или хотя бы сократили число таких возрастных дегенеративных расстройств, эффект был бы огромным. Люди смогли бы продолжать заниматься тем, чем хотят, и приносить пользу экономике и своим семьям — сейчас это не всегда получается. Чем старше я становлюсь, тем привлекательнее звучит возможность перевернуть страницу и получить ещё одну главу — ту, которой иначе бы не было».
Салли Дэвис, бывший главный медицинский офицер Англии:
«Разрыв между богатыми и бедными, скорее всего, будет расти. У бедных будет нехватка воды, недоступность здравоохранения, хорошей еды и, возможно, эффективных вакцин. А дальше — вопросы: уцелеет ли сообщество? Уцелеет ли образование? Уцелеет ли доверие? И как популизм и соцсети влияют на то, во что вы верите? Думаю, мы увидим страшные разрывы. А вместе с ними, конечно, придут социальные волнения и война».
Деви Сридхар, эксперт по общественному здравоохранению и автор книги Preventable:
«Когда люди перешли от ручного труда к офисной работе, физическая активность упала. И мы поняли, что это плохо: надо двигаться, надо заниматься спортом — ради долголетия, ради психики, ради снижения риска множества болезней. Люди перенесли это в свободное время: пошли в спортзалы, на йогу, в триатлон. И вот что мне интересно: если мы перекладываем столько мышления на ИИ, осознаём ли мы, что будет с психикой, когда думать станет не нужно? Что это сделает с уровнем счастья, с распространённостью деменции, с нашей способностью оставаться человеком? Не появятся ли теперь места, куда люди будут ходить, чтобы „качать“ мозг как мышцу?»
Тим Спектор, соучредитель компании по здоровью кишечника Zoe:
«Еду признают биологической информацией, а не просто топливом. Кишечный микробиом войдёт в медицинскую карту каждого. Поддерживать микробное разнообразие будут считать таким же важным делом, как когда-то — следить за давлением или холестерином. Персональное питание заменит общие диетические советы: рекомендации подстроят под микробиом, генетику, метаболизм, иммунитет и образ жизни конкретного человека, а ИИ станет его личным тренером по питанию. Большинство хронических состояний получится предотвращать или держать под контролем — за счёт персонального питания и раннего биомониторинга. Главный медицинский прорыв — это профилактика. Вместо «Как нам лечить болезнь?» врач будет спрашивать: «Как нам поддерживать биологическую экосистему, которая сохраняет человеку здоровье?»»
Крис Хэдфилд, бывший астронавт Канадского космического агентства:
«Есть большой вопрос, на который мы пока не ответили: какая минимальная гравитация нужна, чтобы ребёнок рос и развивался нормально? Если окажется, что растить детей на Луне нельзя, она навсегда останется временным форпостом для взрослых — как Антарктида. И я надеюсь, что для Луны появится что-то вроде Договора об Антарктике. Тогда мы всё-таки найдём способ осваивать Луну так, чтобы это шло на пользу долгосрочному присутствию человека. Несмотря на вечно несовершенную человеческую жадность, близорукость, страх и эгоизм».
70 лет New Scientist. Эта статья — часть специальной серии к нашему 70-летию: в ней материалы от самых преданных читателей и нескольких лауреатов Нобелевской премии.