Три марсианских вертолёта NASA класса Ingenuity отправятся на Красную планету на ядерной ракете. Работа над ними идёт полным ходом: инженеры создают аппараты, испытывают их и прокладывают будущие маршруты полётов.
В рамках миссии Skyfall эти мини-вертолёты доставит на Марс ракета Space Reactor-1 Freedom (SR-1) — первый межпланетный аппарат NASA с ядерным делением. Запуск запланирован на конец 2028 года. После круизной фазы и первого пролёта Марса в 2029 году ядерный корабль-носитель подойдёт к планете во второй раз — осенью 2030-го. Тогда он выпустит входную капсулу SkyFall с флотом небольших летательных аппаратов, которым предстоит парить над Марсом.
Но некоторые эксперты сомневаются, стоило ли NASA объединять две столь заметные миссии в одну.
«Ясно, что SkyFall одобрили по программным или политическим причинам. Связь с Space Reactor-1, как мне кажется, — это своего рода брак по расчёту: техно-демо, прицепленное к другой миссии в качестве стартовой ставки на „ядерное NASA“», — сказал Space.com Скотт Хаббард, бывший директор Исследовательского центра Эймса NASA и первый директор Марсианской программы (он же «марсианский царь») в штаб-квартире NASA.
Брак по расчёту?
Хаббард — вышедший на пенсию адъюнкт-профессор аэронавтики и астронавтики Стэнфордского университета. Его голос весом в формировании целей исследования Красной планеты: за плечами — опыт бывшего ведущего марсианского авторитета NASA. По его пониманию, базовую концепцию разработали как продолжение Ingenuity — попытку выйти за рамки технологической демонстрации и перейти к научной платформе.
Объединение двух замыслов, говорит Хаббард, даёт в итоге «необычный набор управленческих проблем». С момента появления концепции SkyFall обычная последовательность для научной миссии оказалась обратной.
«Научному сообществу приходится в спешке подстраиваться под набор требований и задач, соответствующих возможностям SkyFall. К счастью, сообщество очень креативно, а базовые задачи Планетарного десятилетнего обзора очень широки», — сказал Хаббард.
Десятилетние обзоры отражают широкий консенсус в научном сообществе и подробно описывают стратегические приоритеты и директивы миссий на следующее десятилетие в ключевых научных областях, включая планетарные исследования.
Выжать лимонад
Хаббард слышал ворчание по поводу процесса «свершившегося факта», но считает, что планетарное сообщество сделает из этого лимонад. Правда, оговаривается он, этот процесс — не то, как вы бы проектировали стратегический набор миссий в качестве предвестников пилотируемого исследования.

«SR-1 Freedom — это технологическая демонстрация, которая может быть или не быть готова к марсианскому пусковому окну в 2028 году. Ясно, что у Марсианской программы есть стандартная пусковая концепция в загашнике. Ядерная электроракетная двигательная установка [NEP] мало полезна для полёта к Марсу, она не сокращает время перелёта. Реальная ценность NEP — в снижении рисков, использовании на Луне, внешних планетах и даже в более смелых идеях вроде межзвёздных путешествий», — заключил Хаббард.
Разрыв в разрешении
«Это, безусловно, самая короткая марсианская миссия из когда-либо задуманных», — сказал Мэтью Голомбек, научный руководитель проекта SkyFall в Лаборатории реактивного движения NASA в Пасадине, Калифорния. Он выступал 10 ноября на виртуальной встрече Группы анализа Марсианской программы исследования (MEPAG).
Запущенный NASA в марте 2026 года проект SkyFall вырос примерно с шести человек до более чем 200, которые сейчас работают над инициативой, рассказал Голомбек. «Это невероятно быстрая разработка и сборка», — сказал он.
«Это действительно для того, чтобы продемонстрировать, что исследование возможно с помощью вертолётов… Заполняя то, что я называю „разрывом в разрешении“ между орбитальной информацией и информацией с поверхности», — сказал Голомбек MEPAG.
После развёртывания системой выброса вертолётов эта тройка раскрутит роторы примерно на километровой высоте над поверхностью Марса. Затем каждый аппарат приземлится самостоятельно, готовый совершать полёты через каждые два солнечных дня. В среднем день на Марсе — сол — длится 24 часа 39 минут 35 секунд, от одного полудня до следующего.
Научные задачи
«Основная миссия SkyFall — шесть месяцев, с целью в один год», — сказал Голомбек.
Прибыть планируют в северную весну на Марсе — время, когда аппараты вряд ли столкнутся с пылевыми бурями.
В списке научных требований первого уровня NASA для вертолётов — съёмка в высоком разрешении, выполнение ряда научных задач и помощь в подготовке к будущему пилотируемому исследованию Марса, сказал Голомбек.
Из первоначальных мест посадки эти винтокрылые машины потенциально могут отправиться на десятки — сотни километров или более в разных направлениях. Номинальный полезный груз у всех трёх одинаковый: пять инструментов плюс инженерные навигационные камеры.
Это оборудование может исследовать подповерхностную структуру Марса, геоморфологию и геологию поверхностных ландшафтов, а также изучать метеорологию атмосферы и радиационную обстановку планеты.
Звезда программы
«Настоящая звезда программы — георадар [GPR] с гибкой антенной», — отметил Голомбек.
Это сверхмалое оборудование GPR может искать погребённые породы, слоистость марсианского грунта, а также обнаруживать подповерхностные залежи льда.

«Если у вас есть такой воздушный доступ и возможность разведки вперёд, вы сильно продвинетесь в лучшем определении того, куда направить ровер и какие более детальные исследования поверхности проводить в последующих миссиях», — сказал Голомбек.
При всём этом научно ориентированные маршруты для вертолётов SkyFall ещё предстоит проложить. Но ранние идеи уже есть.
«Настоящая изюминка в том, что эти аппараты — самые маленькие посадочные модули, когда-либо предпринятые на Марсе. Вы ищете место, где практически нет камней», — сказал Голомбек.
Это обязательно для высокой вероятности безопасной посадки. Добавьте для верности низкие уклоны поверхности, отсутствие больших кратеров и участок, не перегруженный пылью.
Целевой ориентир для проектирования
Одна из ранних идей — вернуться к местам падения сброшенного оборудования спуска SkyFall: топливных баков, круизной ступени и связанного с ними снаряжения. Оборудование достаточно крупное и тяжёлое, чтобы пережить вход, врезаться в марсианский ландшафт на высокой скорости и образовать кратеры.
«Так что если лёд есть на глубине сантиметров, мы создадим свои собственные ледяные ударные кратеры. Мы могли бы фактически посетить их в масштабе времени до того, как лёд сублимируется», — сказал Голомбек.
Ещё один участок привлекает внимание — в пределах Arcadia Planitia в северных низменностях Марса. Его считают целевым ориентиром для проектирования, но признают «весьма хорошим местом». Исследования указывали на наличие там значительных объёмов приповерхностного избыточного льда.
«Есть огромное количество информации, указывающей на крупные региональные залежи льда в этом месте. Это, по крайней мере, одно место, которое, похоже, отвечает всем инженерным ограничениям и было бы потенциально безопасным местом посадки… Практически без камней», — сообщил он.
В прошлом, добавил Голомбек, JPL участвовала в спонсируемых SpaceX семинарах по поиску залежей льда как можно ближе к экватору Марса. Arcadia Planitia отметили как превосходную местность для приземления Starship.
«Большинство мест посадки, рассматриваемых для людей, говорили о поездке в места с залежами льда. Лёд обеспечивает как расходуемый ресурс, так и топливо, чтобы вернуться с планеты», — сказал Голомбек.
Доставка в срок
В ближайшей перспективе на следующий год запланирован вклад научного сообщества — через два семинара. На них рассмотрят науку SkyFall и помогут отобрать потенциальные места посадки для окончательного решения в штаб-квартире NASA.
Тем временем, пока SkyFall буквально раскручивается, есть потребность в своевременной доставке Space Reactor-1 Freedom. Голомбек говорит, что NASA рассматривает эти два начинания как пару.
«Если SR-1 не будет готов, SkyFall можно будет запустить на любой обычной ракете-носителе без каких-либо затруднений. Чего-то вроде Falcon 9 будет более чем достаточно, но возможны и другие», — сказал Голомбек.